Интервью с куратором. Павильон «Нефть», ВДНХ

24.04.2020 #корпоративный музей#научнаякоммуникация#научнаяэкспозиция

 

В сентябре 2019 года на ВДНХ открылась просветительская интерактивная экспозиция под названием Павильон «Нефть», состоящая из четырёх залов и множества тематических стендов и инсталляций. В формате от первого лица о проекте расскажет куратор Виктория Тарасова, автор концепции Павильона.

Виктория Тарасова

Виктория Тарасова — автор концепций ряда экспозиций, куратор, творческий директор Бюро музейной сценографии «Метаформа», обладатель премии
«Эксперт в сфере креативной индустрии».

ИДЕЯ

— «Нефть» — чрезвычайно широкое понятие. Какие темы и сюжетные линии были выбраны для экспозиции Павильона и почему?

— Говорить о вещах, которые приводили к цивилизационным изменениям, всегда непросто. Развитие нефтепромышленности, без сомнения, одна из них. Многослойность темы порождает желание объять необъятное и огромное количество уровней повествования — информационных, эмоциональных.

Пространственное проектирование к тому же накладывает свои ограничения. Пространство несёт определённую механику существования внутри него. В итоге и его архитектура, и понимание того, что структура повествования должна быть многослойной, но при этом ясной, привели к тому, что родилось четыре основных тематических зала: «Человек и нефть», «История», «Технологии» и «Наука», которые сценографически складываются в единую картину повествования. Если говорить о принципе драматургии, то это «новеллы», которые пересекаются, дополняют друг друга, но тем не менее в целом являются независимыми.

Первым стал зал «Человек и нефть», который погружает нас в мир предметов из нефти, и оказывается, что это тот мир, в котором мы живём. Это и предметы быта, техника и электроника, новации и космические технологии, путешествия и медицина — все эти линии выделены как отдельные сюжеты. Далее посетитель может выбрать свой дальнейший путь познания через залы «Технологии» или «История».

Источник: vdnh.ru

Зал «История» рассказывает о нефти в нашей стране. Сосредоточение на отечественной промышленности — осознанное решение, именно потому, что вместе с заказчиком мы оценивали необходимость сфокусированного повествования. Ретроспективный экскурс в историю использования и добычи нефти от самых древних, примитивных форм, связывает этот зал и «Человек и нефть». Бакинские промыслы, достижения Нобелей, развитие нефтепромышленности и науки нефти как таковой, освоение Западной Сибири, нефть военного времени и события современной истории — всё это сюжеты «Истории».

Зал «Технологии» сюжетно разделён по процессам ВИНК (вертикально-интегрированных нефтяных компаний). От исследований и разведки посетитель проследует через бурение и добычу к транспортировке и переработке. Каждый процесс раскрыт через самые актуальные исследования и технологические прорывы, то есть этот зал говорит на языке современности и будущего.

Источник: vdnh.ru

«Наука» — зал, к которому устремляются и приходят и «История», и «Технологии». И это действительно так. Сегодня нефть — это сложнейшие исследования в разных областях научного знания, исторические процессы и технологические вызовы, которые приходят к «науке нефти». Химия, математика, экология, геология и физика — достижения во всех этих областях тесно связаны с дальнейшими технологическими успехами. Важно, чтобы юные посетители смогли увидеть, что те предметы, которые мы изучаем в школе, в развитии приводят к серьёзным изменениям в прикладных отраслях деятельности человека.

— Работали ли вы с ожидаемыми вопросами и стереотипами касательно темы экспозиции или старались придумать новый нарратив?

— Прогресс — явление двоякое: это всегда развитие и всегда вызовы, которые стоят перед обществом. Стереотипные представления о нефти, которые общество транслирует публично в отношении нефтепромышленности в целом, явно артикулируются средствами массовой информации. А вот скрытые достижения, технологические прорывы, те самые цивилизационные изменения, которые кажутся нам очевидными, редко бывают явно выражены. Хотелось сделать акцент на этом.

Стереотипный образ нефтяной отрасли

И тут возник, скорее, вопрос уровня повествования. Можно говорить на очень высоком философском языке о таких вещах, как социальные изменения, трансформация потребностей общества, вызванные развитием нефтепромышленности и технологий, ожидания и вызовы, тектонические сдвиги в образе существования человечества в принципе. Это очень интересно, но нужно осознавать место и время, объёмы и возможности пространства.

 

Нахождение площадки на ВДНХ, ограничения площади, требования держателя проекта определили необходимость фокусировки на конкретном типе посетителей и принятии более близкого широкой аудитории уровня дискурса. Для более сложных вопросов и расширения спектра тем нужна база. И необходимо было её создать. Поэтому Павильон говорит о технологическом развитии, о бытовом влиянии на жизнь человека, о развитии науки нефти, а философские вопросы транслирует в неявном виде и достаточно ограниченно.

Источник: vdnh.ru

— На кого рассчитан проект? Концепция создавалась под определённую аудиторию?

— Павильон находится на ВДНХ, и, с одной стороны, уже семантически должен представлять широкой аудитории «достижения народного хозяйства». Но с другой стороны есть аудитория, которую я называю «околопрофессиональной». Интерес ее представителей продиктован тем, что они сами хотели бы реализоваться в нефтепромышленности (студенты и старшеклассники), или их близкие люди — нефтяники, а возможно, они просто увлечены «околонефтяными» темами — экологией, геологией и так далее.

Такое сочетание аудиторий требует чуть более сложного, наукоёмкого повествования, отхода от чисто развлекательной стратегии, и, что немаловажно, дополнительных функциональных возможностей пространства. Наверное, будет правильно определить комфортный возрастной уровень 10–12+, но это условное ограничение, которое говорит о том, что в Павильоне много технической информации.

Однако формы, выбранные для повествования, и допустимые упрощения контента, без сомнения, смогут раскрыть ряд сложных тем и будут доступны и более юной, но менее технически подготовленной аудитории.

— Согласно общей концепции, с какими мыслями должен был выходить посетитель из экспозиции?

— Первый и очевидный стереотип, с которым хотелось бы, чтобы расстались посетители: «Нефть — это только бензин». «Нефть прямо озёрами копится под землёй и добывают её с незначительными усилиями» — ещё одно довольно банальное утверждение, которое не является правдой.

Из отзывов посетителей экспозиции

Хотелось бы, чтобы приходило понимание того, что нефтепромышленность — чрезвычайно наукоёмкая область знаний, которая требует значительных усилий, а история освоения нефти — это история развития, борьбы и преодолений, где есть место не только высоким достижениям, но и вызовам и сложностям.

— Затрагивает ли экспозиция экономические вопросы, связанные с нефтью?

— Есть отдельные решения, которые касаются нашего нефтяного следа, а именно темы уровня личного использования нефти, но в целом о макроэкономических вопросах Павильон не рассказывает.

— Есть ли возможность актуализации экспозиции, ведь Павильон будет работать не один год, но будут появляться новые открытия и разработки в сфере нефтяной промышленности?

— В Павильоне множество мультимедийных решений, обновление аудиовизуального контента серьёзно упрощает вопрос дополнения. Однако технологические искушения кроются в иллюзии, будто можно пополнять цифровой контент бесконечно. Это не так. Потребуются внимательная проработка и модификация с целью сохранения целостности повествования и выделения важных деталей, которые бы апроксимировали рассказ, а не делали его набором случайных роликов.

— У проекта есть конкретный заказчик — это компания «ЛУКОЙЛ». Насколько этот факт повлиял на повествование?

— Начнём с того, что открыть первый публичный проект такого уровня, посвящённый нефтепромышленности в целом — очень важный, серьёзный и, конечно, смелый шаг. Это и вопрос открытости обществу и готовности к диалогу. Вопрос готовности к длительной и затратной реставрации, сохранению объекта культурного наследия. Это взятие на себя полной ответственности за результат.

К тому же реализация такого проекта — вопрос не только дорогостоящий, но и ресурсозатратный, ведь в нее были включены эксперты и сотрудники компании, которые работали над формированием базы для научного контента.

Конечно, заказчик серьёзно влияет на проект: он определяет его основные парадигмы в части целей и старается следовать им. И в момент проектирования каждого нового проекта рождается «новая» команда, включающая в себя не только куратора — сценографа, которым я и являлась, и вообще команду проектировщика, но и команду заказчика. Открытость заказчика и готовность к работе привели к тому, что проект получился ярким и многослойным, междисциплинарным и насыщенным, ведь повествование построено в том числе и на раскрытии информации о технологических достижениях и научных изысканиях компании «ЛУКОЙЛ».

Конечно, заказчика видно в проекте. Это видение отражено как в интерпретативных приёмах визуальной концепции, так и в содержательно насыщенной части контента.


 

ПРОСТРАНСТВО

— Вы работали уже в существующей архитектуре Павильона. Каковы были её особенности?

— При работе с объектами, имеющими такую мощную «память места», важен принцип «не навреди сильно». Конечно, создание постоянной экспозиции априори задача искусственного вмешательства в существующую архитектуру, но назначение Павильона изначально выставочное, поэтому мы не шли против его сущности.

Если говорить о логике экспозиции, то важна особенность явно читаемой топологии, менять которую не просто бессмысленно, а совершенно невозможно. Хотя на этапе творческого конкурса такие предложения, я знаю, были. «Прорубить двери», «скрыть лепнину», «снести стены» — всё это для меня звучит нелепо, и заказчик разделял это мнение, так как понимал ценность объекта.

— Павильон является объектом культурного наследия. Это ограничивало проектирование или помогало в разработке идей?

— Не могу сказать, что объект культурного наследия — это всегда ограничения для концепции. Наверное, вызов для поиска отдельных решений или ответов на инженерные вопросы. А то, что объект имеет «память», это всегда трогает и заставляет включаться в ещё более тесное взаимодействие с ним.

Были небольшие сложности с функциональными зонами Павильона, ведь он изначально не предполагал наличие закрытого гардероба, комфортных туалетов и ограничения входа, но мы довольно быстро нашли компромисс.

— Как был найден визуальный образ залов? На что вы опирались?

— Мы сразу знали, чего НЕ хотим. Не хотим стереотипных чёрных, масляных оттенков (в массе), разрозненных, дискретных форм, мрачной визуальной картины, разрушающих не только образ Павильона, но и замысел трансляции наукоёмкости отрасли, своего рода «лабораторности». Поэтому были выбраны светлые, чистые цвета и формы с вкраплением контрастной графики. То, что это отвечало и визуальной айдентике заказчика — дополнительный бонус.

Идея создания «объёма в объёме» для центрального зала — это дань его выставочной эстетике и, конечно, трансляция идеи, что мы создаём новое внутри наследия, со всем уважением к нему. Да, новая форма достаточно агрессивна, но она существует внутри исторического контура. И маленькая деталь, в нефтепереработке есть такой термин «выход светлых». Он очень поэтичен и тоже поддержал нас в поиске.

— Как происходит движение посетителей? Есть ли заданный маршрут или существует вариативность в навигации?

— Есть два варианта движения по залам. Это обусловлено топологией пространства, о чём я говорила выше. Посетитель самостоятельно выбирает один из разделов, при этом не нарушается логика и смысловая составляющая. Любой из маршрутов создаёт собственное пространство смыслов, но в рамках общей истории.

В центральной части (в центральном зале) раскрывается тема «Человек и нефть». Такое начальное знакомство отражает непосредственное влияние нефти на нашу жизнь. То, что посетитель оказывается центром экспозиции и может сразу получить ответ на вопрос «как это касается меня», заинтересовывает и привлекает внимание к следующим тематическим зонам.

Как я уже говорила, и «История», и «Технологии» приводят в зону «Наука», что предельно отражает реальность и концептуально вписывается в общий замысел: история покорения, доходя до современных дней, становится наукоцентричной, а технологии, в свою очередь, требуют значительного влияния научных разработок.

Маршрут «Человек и нефть — История — Наука — Технологии» отражает переход исторических предпосылок к современности и глубокому научному знанию. Технологичность становится заключительной «нотой», демонстрируя отражение достижений науки в технологиях.

Маршрут «Человек и нефть — Технологии — Наука — История» показывает выход технологий в науку, а заканчивается маршрут зоной «История», что отражает серьёзный вклад человека в освоение отрасли. При этом выход в зону «Человек и нефть» опять-таки отражает тесную связь мира нефти, в том числе историю покорения, и повседневных потребностей.

Источник: vdnh.ru

— Решался ли вопрос с обеспечением доступной среды? И если да, то как?

— При проектировании экспозиции была создана карта доступности и использования каналов восприятия, часть решений спроектирована с учётом тактильной составляющей и акустического сопровождения для слабовидящих. Соблюдены требования по передвижению маломобильных групп. Но в целом, если говорить о проектировании образовательной, музейной, коммуникативной среды и пространств, мне кажется, этого мало.

Разговоры об инклюзивной среде — это чаще всего попытки сделать хоть что-то, что может сделать ее чуть более доступной. Однако для меня тактильные экспонаты и акустические этикетки, специальные тексты для слабослышащих, наличие пандусов, комфортное передвижение на коляске и прочие отдельные решения не есть доступная экспозиция. Да, слои есть, но полноценным считать тот нарратив, который транслирует экспозиция через отдельные, выборочные решения, вряд ли возможно.


 

НАУЧНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

— Задача демонстрации актуального научного знания и технологических решений очевидно потребовала общения с экспертами нефтяной отрасли. Как было организовано это общение?

— Мне и до этого приходилось заниматься научной коммуникацией, но этот проект, без сомнения, потребовал особого включения в работу с экспертами. Дело в том, что для эксперта практически нет допущений. Он готовит материал и тематические справки с мыслью о том, что они будут отражены в экспозиции фактически «как книга». Существуя в гипертекстовом формате и глубоко оценивая важность тех или иных деталей, эксперту крайне сложно пойти на выборку.

Поэтому мы проработали алгоритм работ с информацией в несколько стадий.

Первая стадия помогла очертить границы. Мы готовили обзорные материалы с научными коммуникаторами (я также взяла на себя часть этой работы как коммуникатор-исполнитель), выбирая актуальные для экспозиции аспекты.

Далее мы проводили общие семинары с экспертами и обсуждали как саму концепцию (в самом начале пути), так и отдельные слои контента и форму их репрезентации (она тоже была определена на этапе разработки концепции и далее вносились локальные изменения). Формировали технические задания для экспертов.

Затем эксперт работал по ТЗ, ревизировал аннотирующий материал и готовил свой архив, который, в свою очередь, обсуждался снова. Экспертов было более 50 человек, и большая часть из них — действующие специалисты компании «ЛУКОЙЛ».

После этой стадии наши научные коммуникаторы, включая и меня, готовили материалы: для графики — финальные, для мультимедийного контента — откорректированные справки.

И тут-то нас и ждали сложности. В части графики, где материалы готовились с учётом научной коммуникации и перевода «с русского на русский», всё прошло по плану. Но когда мы начали передавать материалы в производство цифрового контента подрядчикам, сценаристы начали достаточно серьёзно упрощать его или готовить сложные и нечитаемые подстрочники.

Ревизия экспертами проводилась и на этапе сценариев, и на этапе прототипов, и на этапе финальной сборки — и это, конечно, была огромная работа.

Источник: mos.ru

— Насколько в принципе был сложен поиск информации в данной сфере?

— Ввиду того, что с нами работали действующие эксперты «ЛУКОЙЛ», и компания, как я и говорила выше, приняла решение эти ресурсы тратить на проект, мы были обеспечены информацией.

Но в целом источников по «популярной нефтепромышленности» немного: есть публичные имиджевые проекты у нефтяных компаний, есть небольшой популяризирующий курс на «Постнауке», есть отдельные материалы и статьи и даже издание по «Популярной нефтепереработке», но этого всё равно недостаточно. Это дискретные знания и материалы. Поэтому без экспертов нет актуализации и действительно содержательной ценности, но работать с ними непросто. Думаю, на основе проработанных справок теперь можно готовить сводное издание по популярной нефтепромышленности.

— Были ли новые идеи, которые появились уже в ходе проектирования в результате более глубокого погружения в тему? Вообще сильно ли повлияла научная коммуникация на состав как всей экспозиции, так и отдельных решений?

— Подходы к сценографии и концепции в целом не изменились, так как изначально именно они задавали границы, да и погружение в материал было ещё на ранних этапах. Были изменения в UХ-дизайне и дополнения в части отдельных инсталляций и решений. Но, конечно, без этапа проработки концепции с учётом научной коммуникации проект мог стать как сугубо развлекательным, так и слишком сложным. Но этого, к счастью, не произошло.


 

ТЕХНОЛОГИИ

Впечатления посетителей павильона «Нефть»

— Насыщенность интерактивными решениями — то, что бросается в глаза, когда читаешь отзывы о Павильоне в социальных сетях. Насколько оправданным было использование такого количества технологических приёмов?

— Да, это один из самых технологически насыщенных проектов в моей практике. Это не хорошо и не плохо. Для меня вообще не стоит вопрос использования технологий — это один из инструментов. Он хорошо работает в том случае, когда необходимо представить «скрытые» вещи, для наукоёмких экспозиций сегодня — это вполне привычный инструмент. В данном случае технологичность экспозиции — оправданная форма для представления заданных тем на основании анализа предполагаемого объёма абстрактного материала, исходного объёма предметной базы и возможностей пространства.

Тут, скорее, важно обсуждать вопрос включённости в коммуникацию с пространством. Заметьте, я не говорю об интерактивности отдельно, я говорю о разных каналах коммуникации: визуальный, акустический, фиджитал (сочетание физического и цифрового) и так далее. Поиск формы для отражения сюжета, вписанного в общий нарратив, — задача нетривиальная. Абстрактное желание «побольше бы технологических решений» не приводит к появлению целостного проекта. Впрочем, сегодня это уже очевидно.

Источник: mos.ru

— Каково соотношение интерактивных инсталляций с предметным рядом в экспозиции?

— Предметный ряд фактически создавался искусственно, то есть был придуман, и этот слой был принципиально важен. Предмет — это «свидетель», он подтверждает значимость высказывания и в нашем случае перемещает в мир вещей. На начальном этапе не было задачи представлять предметную коллекцию, и для этого у заказчика были все основания, начиная от условий и норм хранения существующей у компании коллекции и заканчивая форматом объекта.

Источник: gubkin.ru

— Расскажите о нескольких самых необычных решениях?

— Для меня самым смелым решением всё-таки является архитектурная форма в центральном зале. Если же говорить о технологических решениях, то это решения в залах «Наука» и «Технологии». Инсталляции «Как устроена нефть» и «Гидродинамика», «Поиск нефти. Каротаж» и «Транспортировка».

Конечно, визуально впечатляющими являются мультимедийный лифт и инсталляция «Бурение».

Источник: gubkin.ru

— С какими проблемными моментами касательно применения технологических решений вы столкнулись в процессе проектирования и реализации?

— Самая большая сложность — это соблюдение соответствия всех решений изначальной идее. На каждом этапе реализации решения могут быть упрощены в силу разных обстоятельств. Куратор в проекте с таким объёмом технологических решений и контента в какой-то момент общается с сотней специалистов одновременно, пусть и через отдельных руководителей групп. И у каждого исполнителя, конечно, своя мотивация.

Сегодня реализация технологических решений уже не такая сложная задача, как лет 8–10 назад, но соблюсти целостность можно только в том случае, если все участники процесса следуют ценностям концепции и не воспринимают технологические решения в отрыве от остальных. К сожалению, на практике этого практически невозможно достичь — для этого команда должна разделять или принимать концепцию и ориентироваться на то, что это базовый документ. Поэтому основной проблемой для меня было одновременное отслеживание огромного количества результатов от исполнителей.


 

ПОСЛЕ ОТКРЫТИЯ

— Насколько реализация проекта совпала с идеями, которые были заложены в концепции?

— Мне кажется, если проект соответствует хотя бы на 60–70% изначальной идее — это очень хорошо. Понятно, что измерить соответствие идее невозможно, и это абстрактное, по сути, утверждение. Но в случае с Павильоном «Нефть» идея и реализация близки.

— Реакция посетителей, их поведение в экспозиции открыло какое-то новое видение, которое не было спрогнозировано заранее?

— Я в очередной раз убедилась, что далеко не все стремятся к интерактивному взаимодействию, поэтому я и говорила ранее о коммуникации с пространством в более широком контексте. И ещё мне показалось, что некоторые темы, несмотря на упрощение, остались достаточно сложными для посетителей, но в этом случае, я отметила выше, что «оставить сложное» — было тоже очень важным принципом концепции.

— Каким может быть дальнейшее развитие экспозиции?

— Хотелось бы, чтобы Павильон жил активной жизнью, и на ближайшее время это, как мне кажется, проектные практики.

Проект ещё очень молод, и с точки зрения пространства возможно локальное развитие в части цифрового контента и работы с предметной базой.

Пространство даёт возможность проектной работы. Зал «Наука» — трансформер, и это тоже важно для взаимодействия с широкой аудиторией и для запуска отдельных направлений по коммуникации с обществом. Коммуникация с экологами, физиками, химиками, студентами и школьниками, проведение дебатов и образовательных мероприятий, приглашение (физическое или онлайн) исследователей и учёных. Но, конечно, это вопрос больше к команде Павильона, ведь у «ЛУКОЙЛа» традиционно очень активная социальная позиция, и интеграция с основными программами компании — уже отдельная и очень большая задача.

Объективно расположение объекта на ВДНХ — это не только огромный плюс, но и вызов для проектной деятельности. Сегодня Павильону нужно накопить опыт коммуникации с посетителями и увидеть/услышать их ожидания.

Мероприятия и экскурсии в павильоне «Нефть»

Историческая справка о павильоне

Построен в 1954 году. Архитекторы А. А. Таций, С. С. Ганешин, И. М. Тамаркин. В 1954–1955 годах павильон носил имя «Сахарная свёкла», в 1956‒1957 годах — «Сахар», в 1958 году здесь была размещена новая экспозиция и павильон получил название «Геология, нефть, газ», затем, в 1959, — «Нефть, газ», в 1963 — «Топливная промышленность» и в 1964 — «Нефтяная промышленность». Осенью 2019 года в павильоне был торжественно открыт интерактивный учебно-методический центр, посвящённый истории российской нефти, развитию отечественной науки и технологий. Это самая большая мультимедийная экспозиция о нефти в России. Проект был реализован петербургской компанией Ascreen.

Отправить заявку на разработку концепции для вашего музея